Старые теории о Homo floresiensis рушатся. Очень быстро.
Два десятилетия научное сообщество было уверено: эти низкорослые предки с небольшим мозгом были верховными хищниками. В индонезийских пещерах находили кости вымерших стегодонов (сородичей слонов) и следы горения. Всё складывалось в удобную картину: эти «хоббиты» добывали крупную дичь, управляли огнём и доминировали в экосистеме. Это идеально вписывалось в прогрессивную модель человеческой эволюции. Нам нравятся прямые линии.
Но новое исследование, опубликованное сегодня в Science Advances, утверждает: они не охотились. Совсем. Они были падальщиками. Питались тем, что оставляли после себя комодрские драконы.
Резкий поворот, правда?
Авторы работы доказывают, что кости стегодонов не были разделаны человеческими инструментами. Те самые надрезы? Это следы укусов. Драконовских. Чтобы подтвердить гипотезу, они не рыли новые могилы. Они отправились в зоопарк. Кормили пленных комодрских драконов тушами коз и сравнили повреждения с древними ископаемыми костями стегодонов. Совпадение было убедительным. Бриана Побинер, палеоантрополог из Смитсоновского института и соавтор исследования, называет эту тафономическую находку «уликой первого порядка».
«Это отличный пример возвращения к изучению уже известных окаменелостей… с применением более детальной тафономической экспертизы».
А что же доказательства использования огня? Они тоже исчезли. По крайней мере, оказались приписаны не тем. Исследователи проанализировали 4500 костей мелких грызунов из пещеры. Ни одна не была обожжена. Никакой обгоревшей древесины. Те самые свидетельства «хоббитского кулинарного искусства» с высокой вероятностью принадлежат Homo sapiens. Нас. Мы пришли позже. Мы оставили следы. А древних обитателей просто обвинили в нашем присутствии.
Дин Фалк из Университета штата Флорида отмечает, что статья делает «драматичное заявление». Она признаёт, что это может не закрыть все дебаты. Мог ли хоббит освежевать стегодона, не пропилив кость? Возможно. Но бремя доказывания теперь лежит на сторонниках старой версии.
Это заставляет нас пересмотреть генеалогическое древо.
Нам нравится верить, что эволюция — это лестница. Поднимайся, совершенствуйся, осваивай огонь, покоряй природу. Линейный прогресс. Побинер не согласна.
«Наше семейное дерево не было прямой линией».
Хоббиты жили с нами в одно и то же время, даже если не в одном месте. Пока неандертальцы странствовали по Европе, а现代人 расширяли ареал, Homo floresiensis подбирал кости в Индонезии. Они выживали. Они эволюционировали. И делали это без огня и без охоты на гигантскую фауну.
Успех ли это или ограничение?
Исследование опрокидывает двадцатилетний комфорт. Оно оставляет пробелы. Оно ставит вопрос: как виду с таким поведенческим ограничением удалось просуществовать так долго?
А потом он исчез. Примерно 50 000 лет назад. В ту самую минуту, когда появились мы.
Конкуренция? Болезни? Климат? Остатки после драконов просто перестали появляться. Или, может быть, мы заняли их экологическую нишу.
